Из цикла

ВЕЧЕРА НА ХУТОРЕ БЛИЗ ТОКИО.

Как солнце восходит в этой стране
Как лепестки свои сакура в реку роняет.
Как харакири делает самурай,
Своими глазами увидеть мечтаю.

***

Еле слышный перезвон бутылок
В авоське раннего прохожего
Звучит тихой музыкой зимнего утра.

***

Вдруг какая-то мысль
Блеснёт в голове яркой звёздочкой…
Ускользнула.
Ну и хер с ней.

***

Игривый солнечный лучик
Щекочет волосы в ноздрях.
Утро.

***

Присуще юности
Стремленье к саморазрушенью -
Зарядка по утрам, гантели…

***

Вверху бескрайнее небо.
Внизу - простор земной необъятный…
Как тут не выпить!

***

КАМИКАДЗЕ

Чёрная бездна смерти
скоро примет героя в объятья.
Но - как паденье звезды
прекрасен полёт камикадзе…
Как короток миг на вершине
наслаждения жизнью и страстью!
И прыгнул с ветки мохнатый паук
За пазуху девушке юной,
Читавшей под деревом книгу.

***

В одну и ту же реку дважды войти невозможно.
Трудно выпить дважды одну и ту же водку.
Крепко стою на земле, за забор ухватившись.
Потрясён и взволнован глубиной своей мысли.

Остановилась драка.
Замерли на миг могучие мужики -
Клин журавлиный над деревней.

***

Крик журавля раздался в небе осеннем…
Вот бы мне два крыла журавлиных.
Я б летал высоко, словно птица,
Кричал безнаказанно гадости всякие,
Милиционерам места срамные показывал.
Вот бы мне два крыла…

***

Сорок градусов мороза.
Сорок метров до туалета…
Мы - сильные сибирские люди.

***

ХУТОР БЛИЗ ТОКИО

Бабы стирают кимоно у реки,
Неподалёку плещутся девки.
Парни глядят на них из кустов
Узкоглазо и страстно.
Участковый чистит нунчаки,
Ниндзя дерётся с женой,
Стиляги друг перед другом хвастают
Чёрными поясами.
Гейши народ созывают на ******,
Камикадзе мечтает о небе,
Сторож преследует с криком "кия!"
Мальчишек, ворующих вишни.
А пожилой самурай на завалинке
Ворчит, времена ругая, -
Харакири как делают - стыдно смотреть!
Да и сакэ не то уже нынче…

***

Кучу денег сосед в лотерею выиграл…
Будто серп, отточенный остро,
Тела коснулся.

***

Выходной.
Раннее утро.
В задницу бы затолкать соседу
Его бензопилу.

***

Скучно, одиноко…
На окне, узором морозным покрытом,
Иероглиф матерный нацарапал.
Скучно опять…

Но слышу шаги на крыльце -
Друг стоит на пороге.
Окутан клубами морозного пара.
Иней серебрит телогрейку.
В руках трёхлитровая банка с мутным сакэ,
За голенищем меч короткий самурайский.
В роще сакур за околицею воет волк,
Мороз и снег…
А за столом - тепло душевное.
И ночь проходит за нескорым разговором
О вечности, сакэ и бабах.

***


Из цикла

"ВЕЧЕРА НА ХУТОРЕ БЛИЗ ПЕКИНА"

Тоскливые серые дни бывает порою,
Когда все девять муз хрен на меня положат, -
Ни картин, ни стихов писать нету силы,
Тогда я безвольно смотрю телевизор,
На экране Шварценеггера вижу,
Гляжу на него и мечтаю набить ему морду,
Да чтоб на глазах
у множества женщин красивых.

***

На лавке сидел я,
терзаемый похмельем и безденежьем,
И размышлял о скуке бытия
и об отсутствии всего чудесного,
Но проходивший мимо милиционер
окинул меня взглядом строгим,
Вздохнул о чём-то -
и из кобуры чекушку и стаканчик вынул.
А мне казалось - нет чудес на свете…

***

ГОРОД

Здесь грохот трамвайный
вместо доброго скрипа телеги.
Здесь путаны корявые
вместо девок ядрёных.
Я теряю себя
в этих каменных джунглях…
Верни мне гармонию,
город жестокий!
Где-то видно звёздное небо
из открытой двери туалета,
Где-то терпкий дух самогона,
соловьи да кукушки
И сосед кричит с огорода:
"Что, г…н, всё стихи сочиняешь?"
Верни мне гармонию,
город бездушный…


Из цикла

"НЕИСТОВЫЙ МОТЫЛЁК"

В ПАРКЕ

"Когда же вас всех на меня переплавят…" -
Смотрю с раздражением на бронзовых
классиков,
На постаментах высоких торчащих без дела,
И прячу в кармане заветный
пакетик лавровых листьев.

***

В порыве восторженной страсти
Брошусь весне на встречу,
Чтоб ощутить всем телом
Прекрасное буйство жизни!
Но вдруг с крыльца услышу:
"Ты чего это, старый, надумал?" -
И домой побреду печально,
Пряча за спину крылья.

***

А помнишь страшное мгновенье -
Перед тобой явился я,
Интимом радостно звеня,
Стихами блядскими маня,
И, духом водочным горя,
Икнул и молвил: "Ты - моя!"
И было некуда деваться -
Перед тобой явился я.

***

БЫЛЬ

Сижу на крылечке, задумчиво глядя окрест.
Близится вечер, пахнет говном и сиренью.
Колет дрова сосед, называя поленья блядями.
Дети играют в футбол, матерясь неумело.
Вдруг в облаках незнакомый чувак появился,
С горящими крыльями, в древних сандальях,
И, сбивая скворечники, пролетел над деревней,
Обдав нас запахом перьев палёных.
"Я круче всех, я - Икар!" - он воскликнул
И в отстойник за фермой упал, матюгаясь.
Заохали девки - сгинул жених ни за хрен!
Да в повязке набедренной -
иностранец, наверно…


СЛУЧАЙ


Сижу на крыльце, задумчиво глядя окрест.
Вечер... Лают собаки и пахнет навозом.
Колет дрова сосед, называя поленья блядями,
Дети играют в футбол, матерясь неумело...

Сосед-механизатор с грубоватой нежностью
Жену свою треплет.
Там тетя Валя, курице башку срубив,
Смеется весело над судорогами птицы...

Как вдруг на небе тип какой-то появился,
При крыльях и в сандальях древних, весь в огне,
Воняя крыльями горелыми и парафином,
Он над деревней полетел, суча ногами.

И с криком: “Люди, я Икар отважный!”
В болото за деревней навернулся.

. . .

Светлая ночь... На крыльцо выхожу,
Аура надо мной неброско сияет,
“Харе Кришна” вполголоса напеваю,
Духовности моей высокой радуюсь.

Но в полутьме на грабли ступил,
И в третий глаз мой палка ударила...
...Долго кричал с крыльца гадости всякие,
Припомнившиеся вдруг во множестве.

. . .

Разве любовь есть на свете! —
горестно кто-то воскликнет,
Но я улыбнусь незаметно
и на жену свою гляну —
Вот она ходит худая,
взглядом бессмысленным смотрит...
А ты говоришь — нет любви.

. . .


Вечер весенний теплый, пора цветенья вишни,
Юные пары влюбленных в тени лепестков гуляют.
Бросили споры философы, залюбовавшись садом,
Поэты стихи сочиняют, вздыхая о чем-то тихо.

Я стою в стороне от глупостей этих наивных,
Шмат сала изумительный держу в ладонях,
Прожилками мясными нежными любуюсь,
Струящими свой бег в жемчужной плоти сала.

...Легкий ветерок разносит над вишневым садом
Тончайший аромат приправ чесночных.

В ГОРОДЕ


Таинственная девушка с третьим глазом на лбу
остановила меня,
Предложив познать духовные глубины Кама Сутры.

Юная пара представилась
шведской семьею неполной.
Предлагая заполнить пробел,
в ЗАГС позвала.

Загадочный мужик с накрашенными губами
подмигнул игриво,
за задницу щипнул...


Как много на свете хорошего,
интересного,
загадочного...

Но, валенки себе купив и грабли новые,
Жене и ребенку конфет и гостинец,
С грустью в деревню домой возвращаюсь

. . .

Ночная метель замела дороги,
В гости никто не придет сегодня,
Вдвоем с котом коротаем вечер,
За столом, накрытым угощением скромным.

Консерву рыбную по-братски поделим,
Всю жизнь коту расскажу, как другу,
И будет он кивать с пониманьем,
А привру немного —
лишь пожмет плечами.

. . .

Смотрю на небо.
Оно похоже на старые джинсы.
Юность хипповую вспоминаю.

. . .

Весна. Даже ветви деревьев
Изогнуты
С неприличной чувственностью.

. . .

Сотканный из лунного света
Силуэт соседского кота
Возвращается с блядок.

. . .

Сижу на берегу у озера лесного,
Задумчиво природу наблюдая,
Вдруг вижу — цапля клювом длинным
За лапку лягушонка ухватила
И, с наслажденьем злобным
в воздухе подбросив,
Мучительной подвергла смерти.
И с грустью я подумал,
Что природные процессы
на отношения людей похожи:
Примерно так же и меня супруга встретит,
Когда подвыпивший приду домой сегодня.

. . .

Сон мне видится часто,
Что стал я очень известным,
Портрет мой во всех газетах,
И что живой я на этих страницах,
И ясно чувствую боль,
Когда мнут меня на бумаге,
А потом сквозь слезы вижу,
Как в мрачной тиши сортиров
Полчища страшных задниц
Молча в лицо мне лезут.

. . .

Когда окованные в бронежилеты
Милиционеры
Грубо волокли меня
К машине вытрезвителя,
Я, из последних сил вырываясь,
Продолжал воспевать весну
Во весь голос.

. . .

Летняя ночь, мир и покой над деревней.
Где-то калитка стукнула,
вполголоса лает собака,
Нежный запах черемухи в воздухе,
Девки поют вдалеке.

Напильником подправив топор,
Сижу на крылечке с двухтомником Ницше.
В тихие летние ночи так хорошо размышлять ...

. . .

Какой вечер вчера был дивный,
И водка казалась живой водою,
И воспевал я ее
в стихах своих глупых.

А сегодня, не в силах с кровати встать,
Голосом слабым шепчу
Полные гнева и боли
слова в ее адрес,

И Дмитрия Ивановича Менделеева
Вместе с его таблицей
нехорошо вспоминаю.
. . .

Туман сгустился над рекой.
Плеск весел в тишине...
Стою на берегу, стихи слагая,
Ругаюсь злобно рифм несовпаденью.

Вдруг из прибрежных кущ
Муза воспарила,
С лирою в руках
в полупристойных греческих одеждах,
И заиграла, надо мной кружась,
мотив античный, чудный.

Воспламенила Муза вдохновенье,
рифмы совместила.
И, по затылку меня шлепнув звонко
титькой здоровенной,
Умчалась дальше,
вдохновлять других поэтов.
. . .

Человеку простому страшно в городе,
На красивых машинах
ездят люди с ужасными лицами,
Милиционеры прям в душу глядят
глазами орлиными,
Девки срамные ходят
с ногами и титьками.
Я сижу в деревне у родного окошка,
Поспевающей браги шипение тихое слушаю.

ПОЭТ

Поэт выходит из дома!
И мировая культура приходит в движенье,
Политики игры свои оставляют,
Влюбленные - отвлекаются от совокупленья.

Поэт идет по городу,
Чувствуя взгляды восторженные,
Ему дарят улыбки девушки
И дядьки нетрадиционные.

А вот бьют его в морду дубинами
Милиционеры встречные,
Но, узнав Поэта, смущаются
И автографы просят застенчиво.

. . .

Всегда так: выпью -
и в небо душой устремлюсь,
А тело забытое
валяется где попало...

. . .

Когда я стану богатым,
Я приеду в родную деревню
На ослепительно белом тракторе,
В фуфайке с золотыми пуговицами.

И, небрежно сгибая пальцы,
Куплю землякам изумленным
Бормотухи лучшей - десять ящиков!
Кильки в томате - тыщу банок!

Ну, а после наш участковый
В вытрезвитель меня проводит,
Пылинки сдувая с фуфайки моей
И кланяясь мне почтительно.

. . .

Я ветер поймаю, сожму его в кулаке,
Он затрепещет в ладони моей, вырываясь...
И с ветром в руке я буду ходить, как дурак,
Размышляя, куда б его взять да засунуть.

. . .

В порыве восторженной страсти
Брошусь весне навстречу,
Чтоб ощутить всем телом
Прекрасное буйство жизни!
Но вдруг с крыльца услышу:
"Ты чего это, старый, надумал?"
И домой побреду печально,
Пряча за спину крылья.

. . .

Да, красота обладает невероятною силой -
Думал я, наблюдая,
Как жена мясорубку вращает.

. . .

Нет больше места сказке
В мире жестоком!

Сосед приехал с рыбалки,
Пьет пиво с друзьями,

Его кот сидит на крыльце
С лоснящейся рожей,

В блюдце кошачьем -
Чешуя золотая.

.

И снова воскликну -
Нет больше сказок!

Рыбинспектор и участковый
У пруда русалок гоняют,

Шлепнуть веслом норовя
По чешуйчатым ягодицам,

И блядями легкого поведения
Называют русалок.